Статистика:

Юрий Никитин «Троецарствие»

Серия «Троецарствие»
Часть первая
Часть вторая
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Часть третья
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
* * *

Придон

Придон - великий герой, добывший меч бога Хорса, только в сердце его кровоточит глубокая рана. Он страдает от любви к прекрасной куявской царевне Итании, за одну улыбку которой не пожалеет и жизни.

Моим друзьям и недругам, с которыми так славно проводим время в Корчме!

Часть третья
Глава 11

Сквозь розовый туман проступало солнце, яркое, желтое, как расплавленное, но не слепящее, а теплое и чистое. Он попробовал разлепить губы, не удалось, из запекшегося рта вырвался сдавленный стон. Во всем теле ломающая кости боль, словно его пропустили через камнедробилку. Мозг одурманен болью, он все старался рассмотреть солнце, наконец туман начал рассеиваться, проступило бесконечно дорогое лицо в обрамлении золотых волос.

По бледному лицу Итании беспрерывно бежали слезы. Придон снова попробовал разлепить губы, но вместо лица вздутый кровоподтек, от усилий лопнула корка, по шее потекло теплое.
– Придон, – сказала Итания со стоном, – Придон…

Она схватила его руку, он не понял, что она делает, а когда понял, дернулся в ужасе, пытаясь встать, воспрепятствовать, не позволить ей, созданию света, целовать его грубую руку. Солнце подсвечивало ее волосы сзади, из-за чего сама была солнцем, а само солнце так, слабый коптящий светильник где-то далеко.

Он повел глазами, череп пронзила острейшая боль, словно от виска к виску пронзили раскаленным железом. Сквозь стиснутые зубы вырвался стон, он едва сумел заставить себя прошептать:
– Итания… ты простила меня?

Она зарыдала, слезы брызнули ручьями. Он закрыл глаза, улыбнулся, теперь можно и умереть, снова провалился в черноту… и тут же вынырнул, уже легко и свободно. Еще под опущенными веками повел глазными яблоками, ожидая взрыва прежней острейшей боли, но ничего не ощутил. Распахнул глаза, Итания по-прежнему сидит рядом, держа его за руку, только побледнела, высокие гордые скулы слегка заострились.
– Я… – проговорил он с трудом и понял, что может говорить, что тело слушается, не отзывается взрывами боли, только осталась быстро испаряющаяся скованность в мышцах, – я… долго вот так?
– Ты цел, – проговорила она с великой нежностью в голосе, – ты цел, Придон…

Он огляделся.
– А где…
– Мои родственники? – спросила она.
– Да.
– Они ушли, – ответила она просто.
– Как?
– Как и пришли, – объяснила она непонятно. – Придон, Барвник был великим магом!.. И сейчас он все еще великий. Без всяких подземных ходов сумел… или все-таки через подземный ход, не знаю, как-то открыв чарами, сумел их сюда… а потом, когда воззвали к нему, так же точно и…

Он собрался с силами, уперся обеими руками в ложе, сел. Все тело трещало, он чувствовал, как внутри болезненно рвутся какие-то жилки, словно за время сна прирос к ложу, да и в самом теле пустило что-то корни.
– Странно, – пробормотал он, – почему меня не… Но это все мелочи, главное – тебя ведь не побоями заставили сидеть возле меня?

Она покачала головой, глаза ее влажно сияли.
– Нет, Придон. Не побоями.


* * *

Итания спала, тихо и мирно, он с нежностью смотрел в ее лицо, измученное бессонницей. Куявы показали свою мощь, по крайней мере ее выказал колдун Барвник. Как объяснила Итания, а потом и подтвердили Аснерд и военачальники, началась страшная гроза, а потом во всем дворце разом захлопнулись двери и окна. Более того, их нельзя было ни выбить, ни выломать, никто не знал, что происходит, тогда осатаневший Вяземайт послал людей на крышу, где велел разбирать кладку.

Он оказался прав, закрыть заклятиями еще и потолок Барвник либо не додумался, либо не хватило сил. Скорее всего не хватило сил, ибо только на заклятие, закрывающее двери и окна, по словам Вяземайта, надо было угробить несколько лет.

Сейчас по всему дворцу выламывали эти двери, заменяли окна вместе с оконными рамами, а старые жгли на внутреннем дворе. Младшие волхвы бродили по дворцу, выискивали вещи, от которых несло магией, выносили во двор, а там Вяземайт сам определял, что сжечь, что оставить. На сжигание отправлял все, что не понимал или с чем не мог справиться, а таких вещей оказывалось намного больше.

А тогда, спустившись по веревкам через пролом в высоком потолке, они ворвались в покои Придона и обнаружили его, залитого кровью, на собственном ложе. Итания сидела рядом и заливалась слезами. Придон был не просто изранен, а изрублен, иссечен. Кости правой руки разбиты мечами так страшно, что рука вообще висела на остатках сухожилий, нога сломана в двух местах, на голове три жестокие раны, живот вскрыт ударом меча, сквозь рану видны внутренности, удерживает лишь тонкая пленка, а справа лезвие разрубило бок так, что за разрубленными обломками ребер видно серую трепещущую ткань легких.

Непонятно, как он все еще жив и как вообще оказался на ложе, если последняя схватка, судя по брызгам крови, была в покоях Итании.

Вяземайт искал по всем стенам следы магии, Аснерд с недоверием выслушивал Итанию, а она говорила торопливо, с отчаянием в глазах, старый воевода не верит, хмыкает, недоверчиво поднимает седые кустистые брови.
– Аснерд, ну правда же!.. Они подняли его и уложили…
– Не добив?
– Я не позволила!

Он хмыкнул:
– Так они бы тебя и послушались!
– Аснерд, – сказала она с отчаянием. – Это я виновата, что Придон… не сражался с ними…

Аснерд спросил еще недоверчивее:
– Не сражался?

Он выразительно оглядел помещение, залитое кровью настолько, словно здесь забили стадо скота, усыпанное обломками щитов, шлемов, панцирей, мечей.
– Не насмерть, – поправилась она торопливо. – Он только отбивался, ибо пообещал мне, что отныне не убьет ни одного из моей родни…
– Даже пообещал?

Она смутилась.
– Ну, не вслух… Но он однажды посмотрел на меня так, когда поблагодарил за заботу о городе. Я сразу поняла, что он принял какое-то решение.
– Ага, – сказал он, – он только посмотрел, а ты все поняла? Опасная ты женщина, от таких надо подальше. У вас такое понимание, что вам надо либо убить друг друга, либо…

Он поперхнулся, она сказала жалобно:
– Аснерд…

Он нахмурился:
– Итания, я знаю, ты не поверишь и мне, но Придон не убивал Тулея. Его искали, чтобы пригласить на вашу свадьбу. Пригласить, а не привозить под стражей! Убили ваши куявы… надеялись, что-то за такую услугу обломится. И обломилось бы, если бы мы были куявами! Они просто не поняли, что мы – артане. Ладно, теперь понятнее… Хотя нет, непонятно. Почему Придон их не убивал – понятно. А вот почему они…
– Тебе непонятно, – сказала Итания со злостью. – Еще бы, все добродетели могут быть только у артан! Куявы – подлые, бесчестные, гадкие, мерзкие… И то, что могли ответить благородством на благородство, тебе в голову не приходит?

Аснерд покачал головой:
– Странно… Может быть, они в прошлом артане? Переселились в Куявию и стали куявами, но до конца еще не окуявились?.. Ладно-ладно, шучу. Не обижайся. Я встречал и среди куявов немало благородных людей, но все-таки чересчур большой соблазн – убить самого несокрушимого Придона!.. Здесь любое благородство может поколебаться… Гм, в смысле, любое куявское. И еще у меня один вопрос…

Он остановился, заколебавшись.
– Знаю, – ответила она сердито, – лучше не спрашивай, хорошо?

Он развел руками, смотрел в пол, стараясь не встречаться с нею взглядом.
– Как скажешь.
– Никогда, – сказала она с нажимом – Никогда не спрашивай!

Он поклонился, все так же отводя взгляд, только бы не видеть ее лица, ушел. Она в отчаянии заломила руки. В самом деле, почему она не ушла с родней? Ведь приходили не убить Придона, а спасти ее от него, забрать с собой!

Вяземайт проводил дни и ночи у магического зеркала, мрачнел, наконец снова отбыл, по своему обыкновению, таинственно и незаметно. Но перед уходом сказал:
– Придон, наши так и не смогли взять Долину Иггельда. Там горстка, но эта горстка дерется! Туда отправился Меклен, отважный Меклен, который ко всему еще и не дурак, воевать умеет. Однако… Нет-нет, я не говорю, что Меклен уже потерпел поражение, но его постоянно бьют, а он только царапает лоб о каменную стену.

Придон нахмурился, ярость пришла неожиданно быстро, он сам удивился, сжал себя в кулак, из-за чего голос самому показался сдавленным, словно выползал из-под рухнувшей скалы:
– И что же? Взяли Куявию, но не в состоянии взять эту крохотную долину?

Вяземайт сказал сердито:
– В ту крохотную долину отправился небольшой отряд, а не войско!.. Есть разница. Мы захватим и тот клочок земли. Драконов перебьем, это понятно. Причем надо сделать это поскорее…

Придон насторожился, развернулся к верховному волхву, тот морщился, словно сидел на иголках.
– Что-то случилось?
– Да, – ответил Вяземайт, – сам догадываешься, разговоры.
– Не догадываюсь, – отрезал Придон.
– Ах да, – ответил Вяземайт, – у тебя другие заботы… Дело в том, что если раньше куявы при встрече осведомлялись в первую очередь о здоровье друг друга, о здоровье близких, о приплоде дома, потом лениво обменивались новостями, то сейчас все, мужчины и женщины, стар и млад, знатные и простолюдины – все при встрече вместо «здравствуйте» жадно спрашивают: ну как там Долина Иггельда, держится?

Придон скрипнул зубами, лицо почернело. Он сел и ухватился за голову. Вяземайт открыл рот и… снова закрыл. Придон страшен, взрывается по каждому поводу, срывается на крик, даже друзья избегают его, и как тут сказать, что в Куявии чуть ли не всяк ликует, слыша радостные вести про эту проклятую Долину, всяк выпрямляет спину и гордо смотрит на артан, не таких уж и непобедимых, как оказывается, словно это он их бьет! Как сказать Придону, что невозмутимые артане звереют, хватаются за топоры и гневно вращают глазами? Страна начинает вскипать потихоньку, кое-где уже бурлит, как и всегда, но теперь это совсем не мирное кипение: всюду шныряют всякие люди, шепчутся, сговариваются, носят подметные письма, передают шепотком вести, что и такой-то знатный и могущественный бер готов совсем войском явиться на зов того военачальника, что встанет на место Тулея, а то и обещает уйти из стана артан, если все еще на службе у проклятых кочевников, что военачальники куявских войск тайком шлют друг другу гонцов, выясняют, кто до какой поры будет держаться артан, не пора ли поддерживать разбойничающие отряды, которые далеко не все разбойники, а многие просто рядятся под разбойников…

И все всюду говорят тайком и вслух, что, как только объявится герой, готовый принять престол, сразу же возьмутся за мечи и придут в его стан!
– Как всегда, – сказал он как можно спокойнее, чтобы унять гнев Придона, – идут слухи, слухи, слухи…
– Какие?
– Ну, понятно какие… Что Тулей не погиб, что убили другого, а Тулей неузнанно бродит по стране, собирает верных ему людей. Такие слухи всегда идут, как муравьи… И что, мол, едва Тулей объявится, тут же вся страна поднимется, как один человек! Это куявы-то поднимутся, представляешь?.. А те, кто не такой горячий, мудро вроде бы поправляются, дескать, не вся страна, но зато все, у кого в руках оружие, тут же встанут под его державный стяг!

Придон усмехнулся одной половинкой рта.
– Да, герои… Но как быстро умолкают, когда видят наших всадников!
– Все же Долину Иггельда надо стереть с лица земли как можно быстрее, – сказал Вяземайт. – Боюсь, что мне снова придется отбыть туда. Я думал, что, обезвредив башни, сделал достаточно… гм…

Придон оживился, сказал с восторгом:
– Знаешь, неужели мы настолько сильны, что эта небывалая победа… прошла так незамеченно? А ведь это самый страшный кошмар Артании – черные башни колдунов! А ты их так просто, так незаметно, что даже обидно. Как будто тени своей боялись.

Вяземайт покачал головой:
– Башни колдунов могли бы смести в пропасть всю нашу армию, как хозяйка сметает за порог муравьев. Просто я убедил подземный народец продырявить каменные корыта их подземных хранилищ волшебной воды. А если вода уходит, у колдунов нет силы. На самом деле все просто, как видишь… когда кто-то другой сделает. Словом, надо Долину взять как можно быстрее! И надежды этих дураков рухнут, хотя надежды-то дурацкие: Долина с места не сойдет… и даже если бы мы ее не взяли вовсе, что, понятно, дико, все равно ничем помочь не сможет равнинной Куявии!

Придон кивнул, глаза заблестели мрачным огнем.
– Надо взять, – сказал он жестко. – Тогда утихнут слухи и про скрывшегося Тулея. Сейчас дурачье может думать, что он в этой самой Долине… а потом, увы, если Долина будет взята… когда будет взята!.. языки втянут в задницы.

Вяземайт поднялся, обнял, от ладоней волхва в тело Придона потек сухой жар, воспламеняющий кровь и убирающий усталость.
– Языки без костей, – сказал он почти беззлобно, – не понимают, что в Долину Иггельда Тулей мог бы попасть только на драконе, а он их ненавидел похлеще нас, артан! И не помогал пастухам драконов никогда… Ладно, Придон. Не знаю, суждено ли нам еще скакать по Степи на быстрых конях?.. Что-то плохое у меня предчувствие. Ну, ладно, держись.

Он еще раз крепко обнял, Придон ощутил тот же прилив жара, успел увидеть, как Вяземайт повернулся к двери, однако исчез раньше, чем коснулся дверной ручки.


* * *

Они сидели рядом, их плечи почти касались, но он страшился придвинуться ближе и в самом деле коснуться. С неподвижным лицом, обращенным в сторону стола, он косил глазом, видел румянец на ее щеке. Ее крупные глаза были то прикрыты длинными копьями ресниц, густыми и слегка загнутыми на кончиках, то вдруг сверкали, как самые яркие звезды.

Аснерд тоже посматривал на Итанию с любовью и беспокойством. В огромном дворце, лишенная материнской ласки, она жила чуть ли не сиротой, жизнь мчалась мимо, а тут вдруг засияла, как драгоценный камень, на который упал луч солнца. Когда ее увидели год назад, она была еще прелестным подростком. Даже в тот первый раз, когда они захватили ее с Куябой вместе, как любит говорить Придон, она все еще оставалась подростком. Но за месяц, пока искали ее и нашли в Черном Утесе, она преобразилась из подростка в молодую девушку, созданную для любви.

Слуги, оставшиеся с прошлых времен, оскорбительно равнодушно подавали на стол. Раньше артане свирепели и хватались за ножи, но им кое-как втолковали, что именно так и надо в высших домах, здесь не выказывают раболепие, его требуют только мелкие люди, а сильные в поклонах слуг не нуждаются.

Придон хватал с блюда все, что перед ним ставили, ел быстро и с удовольствием. Аснерд откровенно смаковал роскошные блюда, прищуривался, закатывал глаза, чмокал, похваливал. Придон хмурился, с этого и начинается потеря артанскости, когда распускаешь тугой пояс, когда превыше всего ценишь уют, удобства, сладкую еду и доступных женщин.
– Что там нового по Долине Иггельда? – спросил он.

Аснерд помрачнел, буркнул:
– Пока ничего нового нет.
– Я же велел через каждые три дня гонца!
– Ничего нового, – повторил Аснерд. – Бьются о стену. Теряют людей. Я им послал катапульты, но эти дурни выставили их чересчур близко. На стене тоже катапульты, даже на гору ухитрились втащить… Или на драконе завезли?
– Разбили?
– Я новые послал, – поспешно сказал Аснерд. – Те они поставили лучше!.. Правда, на ночь оставили на том же месте…

Придон насторожился.
– Неужели куявы осмелились на вылазку?
– Нет-нет, – успокоил Аснерд. – Они другую подлость удумали! Запомнили место, а ночью подняли драконов и в темноте сбросили на то место тяжелые камни. Все катапульты – вдрызг… Конечно, я послал им еще, у нас этого добра хватает. Теперь на ночь перетаскивают под навес!

Итания слушала жадно, ее щеки раскраснелись, а глаза блестели. Придон покосился на нее, спросил хмуро:
– А днем не бросают камни?

Аснерд покачал головой:
– Эх, Придон… ты и не замечаешь, что возле тебя уже нет Меривоя и Франка? Они ж от тебя не отходили!

Придон огляделся, на лице мелькнула виноватость.
– Верно. А куда делись? Я их давно уже отослал в горы. Со стороны Иггельда пробовали драконами и днем, так наши стрелки троих драконов прострелили сразу, как уток!.. Можно сказать, насквозь. С тех пор с той стороны только ночами.

Придон сказал торопливо:
– Да-да, ты прав. Здесь им делать было нечего, только бы томились. Значит, стену скоро разрушат?
– Или перелезут, – ответил Аснерд успокаивающе, – как перелезли здесь, в Куябе. Неважно, но Долина падет скоро. Я туда на всякий случай вслед за Мекленом отправил и Щецина.

Придон вздохнул:
– Ты предупредил, чтобы с Иггельдом обращались как с почетным пленником? А драконов…

Он бросил быстрый взгляд на Итанию, прикусил язык. Аснерд кивнул, поманил пальцем одного из слуг, сказал преувеличенно громко:
– Подать раков! Я говорил, чтобы приготовили раков?.. Говорил!.. Простых речных раков, но самых крупных. Чтоб даже панцири зеленые, понял? Давай неси быстрее, я жду!

Слуги метнулись к дверям, теряя многолетнюю выдержку, тут же вплыл главный повар с огромным подносом впереди себя, на подносе пламенели грудой огромных рубинов свежесваренные раки. И запах от них пошел свежий, пряный, нежный, томный, словно и не раки, которых дерут из нор простолюдины в простолюдинных реках, а дивные заморские лакомства, купленные за слитки золота.

Придон, смеясь, жестом велел все выложить перед Аснердом, а тот, нимало не смутившись, устроил тцарский пир, хрустя панцирями, словно в жестокой битве, белое сочное мясо показывалось на свет стыдливо порозовевшее, нежное, как тела тцарских наложниц, Аснерд забрасывал их в широкую драконью пасть, та смыкалась со звучным стуком, будто огромный пес ловил муху, а руки то неуловимо быстро разламывали следующего панцирника, то так же ловко выуживали ярко-красный обломок, застрявший в поясе.

Итания смотрела смеющимися глазами, всегда приятно видеть, когда твой друг или твой любимый пес хорошо и жадно ест, но, когда заговорила, в ее чистом голосе звучал укор:
– Похоже, вы даже не знаете, что драконы – наши двоюродные, а то и родные братья!.. Ну, как считать. Не знали? Я так и думала. Придон, ты хоть знаешь, что случилось, когда двести ангелов спустились на землю? Или даже об этом не слышал?

Он с трудом вспомнил слышанный в детстве рассказ, что часть ангелов бунтовала против Творца, недовольная тем, как он вел дела с человеком, и тогда тот разрешил им облечься плотью и спуститься на землю. Но дальше то ли заснул, то ли убежал играть, но не мог вспомнить, что дальше.
– Кто не слышал, – ответил он с неловкостью. – Так что там о драконах? А то сразу палкой по голове…
– Тебя надо не только по голове, – ответила Итания. – И не только палкой… Ангелы, как известно, сразу же начали вступать в браки с земными женщинами. Слышал, да? Об этом все слышали. Первыми от них родились великаны. Их нрав сам знаешь, объяснять не буду. Дальше ангелы все больше… скажем, уходили от людского облика. Ведь раньше не имели плоти вовсе, а при нисхождении на землю хоть и обрели ее, но она у них не оставалась неизменной, как у нас, людей, понимаешь? Мы в ней, своей плоти, навечно, потому мы всегда – люди. Один из ангелов, по имени Дагдарион, полюбил жить в воде, все чаще принимал облик рыбы, от него в море появились чудовища, которых не создавал Творец, что очень важно! Другой, по имени Насира, любил показывать чудеса, которые запретны в сотворенном Родом мире, ибо чудеса – только его власть, но Насира обучил и людей колдовству, от него пошли колдуны, маги, чародеи, волшебники… словом, если у людей была только одна форма, которую вылепил Творец, то ангелы все больше и больше опьянялись властью над ее изменчивостью. Один из них, по имени Аврион, имел цвет грозовых туч, что приносят ужасные грозы, он любил носиться над миром, принимая вид ужасного и грозного зверя, создавал себе крылья, ни на что не похожие, без перьев, голые…

Придон спросил недоверчиво:
– От него и пошли драконы?

Он уже не ел, боясь подавиться, опустил на стол руку с наколотым на острие тонкого ножа ломтем мяса.
– Да, – ответила Итания тихо, – от него и пошли драконы. Кровь этих двухсот ангелов струится и в жилах многих людей. Больше, конечно, на свете людей, кто остался таким, каким создал Творец, но есть среди людей и потомки браков падших ангелов с земными женщинами. Так вот они и есть родственники драконам. Наверняка Иггельд, что спас первого драконыша и выхаживал его в пещерах, уйдя от людей, свое родство с драконами чувствует особенно остро. Но ты, Придон… разве ты не чувствуешь?

Придон добросовестно подумал, буркнул в стол:
– Нет. Извини, но ничего такого не чувствую.
– Говорят, – сказала она, – что звери часто подбирают брошенных детей и воспитывают их вместе со своими детьми…
– Сам видел! – прервал Аснерд, довольный, что может вставить что-то по делу. – Как-то… Извини, что перебил.

Итания наклонила голову.
– Принимаю. Ты можешь подтвердить, что те человеческие дети… тоже звери. Даже говорить не могут, если жили со зверями. Они ведут себя и чувствуют зверями: бегают на четвереньках, рычат и лают, чешутся ногой за ухом…
– Сам видел, – подтвердил Аснерд снова, развел руками с хрустящими панцирями раков. – Извини…
– Принимаю, – сказала Итания тем же чистым голосом. – Вот и ты, Придон, берешься истреблять драконов, а это твои братья. Только ты, живя среди людей, как жили твои отец и мать, даже не представляешь, что можно жить иначе, чем все люди.

Аснерд сказал весело:
– Уже знает.

Итания посмотрела в его беспечное лицо, дышащее сдержанным мужеством человека, прошедшего по жизни, принимая и раздавая удары, не дрогнувшего, не согнувшегося, умеющего защитить и себя, и великое множество друзей и близких, вырастившего уйму таких же крепких и мужественных детей, что будут бдить и защищать, служить щитом семье и стране, опустила глаза.
– Да, – сказала она потерянным голосом, – переубеждают слабых, колеблющихся. А вы, две движущиеся горы, даже не замечаете, что топчете, размазываете в тонкую слизь…

Придон хмурился, с неловкостью отводил глаза. Аснерд жизнерадостно хмыкнул:
– А что, если и двоюродные братья? Или даже родные? Родные еще как бьются насмерть!.. Итания, люди все настолько разные, что если бы ссорились из-за различий, то давно уже перебили бы друг друга. Надо искать что-то общее, уживаться. Моя жена обожает жареную свинину, но в Артании пришлось о таком забыть, но не скажешь, что моя жена бедствует, хотя могла бы пилить и требовать, чтобы переехали в другую страну!.. И что бы это дало? Артанию я бы не покинул, а ссорились бы каждый день. А так мы никогда не вспоминаем свинину… Так что отведайте лучше раков, вот я вам наковырял, а о драконах – забудем!

Итания опустила ресницы. Ладно, попробуем в другой раз. Не говорить о драконах – это не приказ, а совет или даже просьба, а для нее даже прямые приказы ничего не значат, будет жить и говорить то, что считает нужным. Только нужно выбирать время и место, чтобы подействовало лучше. Возможно, удастся добиться, чтобы войска отозвали. Пусть драконы живут, их и так мало, а остались только в одном-единственном местечке в труднодоступных горах.

Придон не отдавал никаких приказов насчет Итании, но само собой получилось, что никто ее больше не останавливал, не спрашивал, куда едет. А все ее приказания выполнялись, как если бы их отдавал сам Придон.

Артане уже властвовали в Куявии целиком и полностью, если не считать этой болезненной занозы – Долины Драконов, но и та заноза царапает только их самолюбие, никакой роли не играет, однако по всей Куявии чувствовалось растущее напряжение. Еще не восстание, не война, но доходили слухи, что то здесь то там убивали одиноких артан. Иногда в глухих уголках страны пропадали целые отряды в пять-десять человек. Никто не объявлялся, что вот, мол, это я такой герой, ибо месть артан будет беспощадной, они и так сжигают целые деревни и убивают всех, кого застигнут вблизи погибшего артанина, но с некоторого времени артане стали ездить по стране только большими отрядами. Видя это и понимая причины, куявы осмелели еще больше.

Да, она с удивлением и радостным чувством видела, что, несмотря на явную дурость, трусость и даже прямое предательство, в ее никчемной Куявии все-таки находились и герои, и силачи, и отважные головы, что не склонялись, а продолжали войну уже на свой страх и риск, создавали из отребья отряды и нападали на артанские войска, убивали одиноких воинов, несколько раз захватывали врасплох и уничтожали мелкие отряды, посланные в села за продовольствием.

Аснерд в отсутствие Вяземайта велел поставить в полуразрушенном куявском храме жертвенник артанского бога войны Перуна, приказал походным волхвам принести богатые жертвы и вопрошать всю ночь высшие силы, почему так изменился этот трусливый народ, все еще трусливый, все еще страшащийся открытой схватки лицом к лицу, но уже смеющий оказывать сопротивление? Что нужно, чтобы сокрушить окончательно этот подлый народ, что бежал с поля боя, бросая оружие и срывая с себя доспехи, что сдавался сразу же при виде артанских коней, отрекался от правителя, от Куявии, от своих богов, только бы не трогали их огороды, их дома, их нажитые жалкие богатства?

Не только Итания, но сами артане, гордые и не желающие слушать предостережения богов, замечают, что Куявия, разгромленная и униженная, поднимается из грязи и пепла, восстает из пожарищ. Снова нашлись и опытные отважные воины, и прекрасные кони, и вооружение, и деньги на быструю закупку оружия и доспехов в Вантите. Главное, трусы и себялюбцы исчезли или затаились, а на их месте бряцают мечами и кричат о мщении сильные мужчины с горящими глазами и бледными от ярости лицами.

Доходят слухи, что отряды горного властителя Антланца двинулись через Канив к Белой Веже. По дороге стремительно обрастают новыми силами, он уже и сам не знает, сколько у него войск, а от Белой Вежи будет прямой путь к Куябе, где собраны основные силы артан, где их отборное войско, где несокрушимые горные великаны, где Волог, Бачило, Прий, где страшный в гневе Аснерд, где сам бессмертный Придон, которому смерть ни от чьей руки не писана.

Если раньше одинокие артане и небольшие отряды пропадали только в Нижней Куявии, то теперь исчезали без следа уже и в Канске, и в Щелепе, и даже в землях Прилесья, которые издавна были враждебны Тулею и вообще центральной власти. А простолюдины, что на первых порах охотно доносили берам и беричам про одиноких артан, безрассудно забредших в их деревню, теперь сами расправлялись с ними умело и жестоко, вымещая прошлые страхи и унижения, подвергая артан таким пыткам, что даже самые стойкие хрипли от собственного дикого крика, их покидал разум, они кричали и пели, уже не понимая, что с ними и где они.

В Нижней Куявии, где сопротивление началось раньше, чем в других землях, артане, осатанев от мелких потерь, уходили из богатых деревень и сосредотачивались в городах, укрываясь за их крепкими стенами. В самих городах стояли хорошо вооруженные куявские войска, что служили артанам, но артане видели злорадные ухмылки этих ненадежных союзников, всегда готовых перейти на сторону сильного.
* * *

Комментариев нет:

Отправить комментарий